Век живи, век учись, а разультат ты и сам знаешь

Гад Болеславский

Фламенко

Танцовщица фламенко остервенело топала ногами, лицо было перекошено в злобной гримасе. Это был не танец, а какое-то адреналиновое безумие. Смотреть на это было жутковато. Выйдя из фламеко-бара я почувствовал облегчение. Предрождественская Севилья была полна огней и даже мелкий, противный дождик не в состоянии был испортить ее очарование. Потихоньку я успокоился и ко мне вернулась способность мыслить. И первой мыслью было: «Теперь я точно знаю фламенко я не люблю». Не сразу пришедшая вторая мысль была следующей: «Где-то я  что-то похожее я уже видел». После некоторых раздумий я вспомнил даже где. Это было в аэропорту Шереметьево-2. Я возвращался домой в Израиль. Вокруг группы не понимающих по–русски иностранцев собралось несколько уборщиц желающих срочно помыть именно то место на котором эти иностранцы сидели. Я не имею ввиду их инострание задницы, а пол под скамейкой на которой они сидели. Они окружили иностранцев плотным кольцом. Толи оттого что иностранцы не понимали по–русски толи оттого, что сами уборщицы понимали только по–русски да и то с трудом, а может ввиду природного человеколюбия, так или иначе они с безумными, налитыми кровью глазами шумно топали вокруг бедних иностранцев надеясь видимо таким образом без слов их со скамейки выжить. Иностранцы испуганно жались друг к другу не понимая, что от них хотят, но скамейку не покидали. Вдруг кто–то из уборщиц– танцовщиц сказал «Надо звать Мариванну». Это прозвучало примерно, как Гоголевское «Приведите Вия». Мариванна пришла довольно быстро. Eе лицо сияло той же непоказной добротой, что и лица уборщиц. Уборщицы прекратили свой танец, расступились и Мариванна вплотную приблизилась к иностранцам. «Stand up»-заорала Мариванна и уже потом убедившись, что всех иностранцев сдуло ветром, поправив на голове начес тихо добавила уже самой себе  -«Please»… 

Нет не люблю я фламенко, ни в каком исполнении. Уж извините.

Tолько не нажимай на красную кнопочку